Образ конфликта
наиболее откровенно искажен в аспектах,
касающихся основной жертвы конфликта. Им
является армянский народ
бывшей АзССР. Полумиллионное
депортированное в результате массовых актов
насилия и вандализма армянское население
республики не только не получило какой-либо
компенсации за оставленные квартиры и
имущество, но и полностью исключено из
процессов политического урегулирования
конфликта. Беженцами в контексте
карабахского конфликта являются
исключительно армяне из бывшей АзССР.
Беженцев азербайджанцев в контексте
Карабахского конфликта по существу нет, так
как практически все проживавшие в АрмССР
азербайджанцы или поменяли свои квартиры
на выгодных для себя условиях
с беженцами из АзССР или получили
компенсацию после Спитакского
землетрясения. Не являются беженцами и
проживающие в государстве своего
гражданства азербайджанцы из
освобожденных и ныне подконтрольных НКР территорий, почти
поголовно участвовавших в блокаде
Нагорного Карабаха и вынужденно переселившихся в
Азербайджан после того, как НКР
разорвал блокаду и выбил азербайджанские
войска из некоторых сопредельных районов.
Но как ни странно, в рамках Минского
процесса в плане ликвидации последствий
конфликта как первоочередная задача
рассматривается именно вопрос возвращения
переселенцев (число которых постоянно
искажается, т.е. увеличивается почти в 3-4раза),
а не беженцев-армян, хотя оставленные ими
квартиры вполне достаточны для
размещения перемещенных. Вопрос об
основной жертве конфликта,
о депортированных армянских беженцах,
оставлен как бы “на потом”.
В рамках Минского процесса искажен и правовой образ конфликта. В частности Минская группа вопреки права применяет принцип территориальной целостности к АзР, несмотря на то, что это противоречит основным юридическим фактам правового пакета.